САМЫЙ ЛЮБИМЫЙ ФИЛЬМ


Однажды при мне зашёл разговор о кинематографе. И, как всегда бывает, нашёлся задорный человек, который решил оживить атмосферу и вспомнил про советское кино. У стареющих мужчин бывает такой кинематографический ресентимент: они вдруг вспоминают, как расчувствовались, когда школьниками увидели «Доживём до понедельника» и как смеялись, когда раз за разом смотрели «Обыкновенное чудо». Они вспоминают свои честные эмоции и хлопают себя по лбу: отчего всё это забывается? Неловко бывает, правда, если сходятся эстет и честный обыватель. Один всё про тарантино-шмарантино, да годар-хуяр, а второй раздражён от того, что в список лучших фильмов не входит «Спортлото-82».

Задорный человек решил с помощью публики определить лучший советский фильм, что останется на века и взбудоражит потомков. Я так вообще считаю, что хороший вопрос о самом существовании потомков (в связи с тем, что сейчас в мире творится).

«Но в любом случае, — начал я, — перед нами довольно странная постановка задачи. Нет никакого “советского кинематографа” как единого целого».

Сразу стоит оговорится, что я был нетрезв.

«Есть, — продолжал я, кинематограф двадцатых, время прорыва теории и практики, Эйзенштейн, Дзига Вертов, законы Кулешова. Ну так их и так не забывает весь мир.

Есть кинематограф Большого стиля, в котором «Светлый путь» и «Великий гражданин».

Есть советское кино шестидесятых, с множеством своих открытий.

Есть киноскрепы: фильмы Гайдая, «Покровские ворота», и все фильмы универсального режиссёра Захарова».

Мне очень понравилась история про то, что самым ненавистным вопросов у искусствоведов стал: «А какая у вас самая любимая картина?» Он даже бессмысленнее вопроса «Кого ты больше любишь, папу или маму» или «Кто лучше — блондинки или брюнетки». Дело ещё в том, что есть явления, которые влияют на нашу жизнь не одним, и не десятью своими частями. Кинематограф влияет на нас сотнями, если не тысячами фильмов, причём даже теми, что мы не видели. Так и с другими множественными явлениями, такими, как картины, книги и люди.

Обычно такие беседы о кинематографе превращаются в ностальгическое бормотание: «Я смотрела “Вам и не снилось” и плакала. Только моральные ублюдки могут не любить этот фильм». «Кто не понимает, что “Андрей Рублёв” — лучший фильм всех времён и народов, тот не русский интеллигент». Это всё глупости, хотя совместные рыдания сплачивают.

Наблюдая за такими признаниями в любви, можно сделать много социологических выводов. Правда, довольно предсказуемых. К примеру, десять человек скажут, что нужно сохранить на все времена «Двенадцать стульев» с актёром Андреем Мироновым. Это приведёт не к разговору о сущности кино, а о том, какая у людей, которые нас окружают, личная память.

Про утомительность этой социологии я уже сказал, а то есть ещё ностальгия «А вот в наши-то времена, а теперь всё не так» — тут уж просто святых выноси. Массовое голосование сводит вопрос про кино советского периода к условному Гайдаю. А кто-нибудь обязательно скажет, что главный сериал — это «Освобождение», не чета этой «Футураме». И что делать с этим белым шумом?

Люди просты, им интересно не искусство кино, а базовые эмоциональные воспоминания — а они бывают от самых пошлых фильмов и книг.

Натурально, потом началась драка, завизжали женщины, я полз под столом и думал: одному ли сбежать с этого мероприятия, или прихватить вот ту крепкую огородницу и обсудить с ней ремонтантную землянику.

Уж не кино поговорить, конечно.

 


    посещений 1